17.11.2025 15:09
Аналитика.
Просмотров всего: 3457; сегодня: 7.

Плач по духовому оркестру

В июле 1941 года музыканты Государственного духового оркестра Союза ССР добровольно вступили в народное ополчение и в составе 6 дивизии Дзержинского района Москвы ушли на фронт со своими, как гласит легенда, духовыми инструментами.

В августе оркестр официально расформировали. Привезенные под Смоленск трубы той же машиной отправили обратно в Москву. Впрочем, сын тубиста Ромашкова к этой легенде относился с сомнением: считал, что свои инструменты оркестранты никуда не возили вообще.

Фронтовой корреспондент Константин Симонов приезжал в эту самую 6 дивизию 23 июля 1941 года. Вот что попало в его книгу «Разные дни войны», на те ее страницы, что прорвались через цензуру уже после смерти писателя:

«…В деревне мы встретили части одной из московских ополченческих дивизий, кажется, шестой. Помню, что они тогда произвели на меня тяжелое впечатление… Это были по большей части немолодые люди по сорок, по пятьдесят лет. Они шли без обозов, без нормального полкового и дивизионного тыла — в общем, почти что голые люди на голой земле... Всех их надо было еще учить, формировать, приводить в воинский вид…»

Ни в какой воинский вид привести их не успели. Даже не переписали толком. Даже «смертные» медальоны, выдаваемые ополченцам, были почему-то деревянные. Так что бумажки с фамилиями и адресами в медальонах погибших уже через месяц сгнивали.

«Медальон, — показывал Игорь Михайлов россыпь «карандашиков» в витрине своего музея, — был, по сути говоря, единственным документом рядового и сержантского состава на фронте. Черная карболитовая капсула, и стоило этот медальончик неплотно привернуть, в него попадала капля влаги — и все... Наш вариант идентификации был самый плохой среди всех воевавших армий. Потому что в основе — бумажка. Кто как напишет, каким почерком, где «ш», где «м»… И бумага — материал сам по себе очень хрупкий. А вот, например, немецкий медальон был из алюминия с выбитым личным кодом солдата. Алюминий — металл вечный…»

Из двенадцати сформированных в Москве ополченческих дивизий десять были втянуты в бои под Вязьмой, в каждой примерно по 10 000 человек. Из окружения вышли от нескольких сотен до тысячи из каждой. И ни одного музыканта.

На памятнике, установленном отцом Александром, перечислены десять человек. Потом — многоточия.

1. Ромашков Дмитрий Григорьевич — тубист

2. Хомицкий Константин Леонтьевич — кларнетист

3. Бурцев Сергей Иванович — гобой, английский рожок

4. Моисеев Илья

5. Гусев Григорий

6. Воеводин Фома Николаевич

7. Деньга Андрей

8. Берг

9. Богданов

10. Бейлезон

...

…

100. …

Вот и все, кого вспомнили. А последняя цифра на памятнике — 100. Откуда — сто? Почему — сто?

Общий список коллектива нашли только в «Инвентарной описи костюмов и платьев, находящихся в использовании артистов Государственного духового оркестра СССР на 1 января 1939 г.». В нем 72 фамилии. Все ли они доработали до июля 41-го? Все ли ушли на фронт?

Долгие годы несколько близких — сын тубиста Ромашкова, правнучки гобоиста Бурцева, пытались по крохам собрать память об оркестре. Крохи и собрались. Можно, правда, теперь дополнить список на памятнике отсутствующими инициалами Лазаря Давидовича Берга, 1899 г.р. Да указать специальность Моисеева Ильи Петровича, 1899 г.р., — тромбонист. И все.

Несколько лет назад родственники погибших обратились с просьбой установить мемориальную доску в память о Государственном духовом оркестре Союза ССР в помещении Концертного зала им. П.И. Чайковского, где оркестр часто выступал. Им ответили: «В филармонии выступали и другие творческие коллективы, которые во время ВОВ потеряли на фронте своих представителей, поэтому установка мемориальной доски одному коллективу нам представляется некорректной».

Нашлись пластинки с записями — «Полька», «Песня о метро» и «Марш» — в исполнении Государственного духового оркестра Союза ССР. Кроме того, в Гостелерадиофонде сохранились две аудиозаписи: композиция «Метелица» Зиновия Кампанейца и марш «Сталинский маршрут» первого руководителя оркестра Владислава Блажевича. Общий хронометраж — 7 минут 13 секунд. Попытка родственников приобрести эти записи закончилась вежливым ответом из Фонда: «Стоимость предоставления материала — 32 500,00 руб.»…

Зачем об этом сейчас говорить, когда совершенно ясно: новых, «окончательных», документов уже не найти, историю гибели оркестра не восстановить? Но с другой стороны — сложилась горькая, щемящая, красивая легенда, которую погибшие, конечно же, заслужили. По ней можно хороший художественный фильм сделать. Стихи написать…

Впрочем, стихи на эту тему уже написаны, еще в 1959-м. Не зная ничего ни о каком Государственном духовом оркестре, Булат Окуджава посвятил их другу, в далеком будущем обозревателю «Новой» Станиславу Рассадину.

Джазисты уходили в ополченье,

цивильного не скинув облаченья.

Тромбонов и чечеток короли

в солдаты необученные шли…

…Редели их ряды и убывали.

Их убивали, их позабывали.

И все-таки под музыку Земли

их в поминанье светлое внесли…

«В светлое поминание», вырезанное на любительском памятнике в 13 километрах от Вязьмы, внесены лишь десять фамилий из ста.

6 дивизия народного ополчения Дзержинского района Москвы входила в состав 24-й армии Резервного фронта, которой командовал генерал-майор К.И. Ракутин. Именно эта армия 30 августа 1941 г. перешла в наступление и к 6 сентября 1941 г. освободила г.Ельню, а к 8 сентября полностью ликвидировала Ельнинский плацдарм гитлеровцев, осуществив, таким образом, первую успешную наступательную операцию Красной армии в годы Великой Отечественной войны.

С 2 октября 1941 г. бойцы генерал-майора Ракутина, удерживая позиции западнее Ельни (самые западные рубежи обороны войск под Вязьмой), дрались с наседающими немцами и зачастую были вынуждены оборонять свои линии окопов с тыла, с востока: началась операция "Тайфун", немецкие танковые корпуса, прорвав оборону советских войск северо-западнее и юго-западнее Вязьмы, углубились в тылы войск Западного и Резервного фронтов.

6 октября армии, оборонявшие Вязьму, получили приказ об отходе, но было поздно: 7 октября противник прорвался к Вязьме, окружив четыре советских армии, в том числе и 24-ю.

Генерал-майор К.И. Ракутин погиб 7 октября 1941 г. у поселка Семлево, идя в атаку в цепи бойцов, при попытке прорыва подразделений штаба армии из окружения. До 1946 г. считался пропавшим без вести.

В 1990 г. посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза. И лишь через шесть лет после этого, 6 мая 1996 г. поисковая экспедиция Центра "Судьба" ассоциации "Военные мемориалы" обнаружила останки легендарного командарма-24 в безымянном захоронении в урочище Гаврюково у дороги Волочек-Семлево в Дорогобужском районе Смоленской области.

Изображение (фото): Steve DymoFF, drive2.ru

Исторические события:

Участники событий и другие указанные лица:

Дорогобуж Смоленской области является моногородом в соответствии с официальным перечнем моногородов, утвержденным Правительством Российской Федерации. Моногород - населенный пункт, экономическая деятельность которого тесно связана с единственным (градообразующем) предприятием или группой жестко интегрированных между собой предприятий. Развитие моногородов России предусматривает меры по диверсификации экономики, развитию социально-экономического положения и улучшению городской среды.